Мои каракули

Судьба определила роль статиста,
Отправив на скамейку запасных,
В массовку, как бездарного артиста,
В обойму меж патронов холостых.

В метро зажат меж толстых обстоятельств,
По кольцевой в вагоне тесном мчусь,
Приплюснут к полу грузом обязательств,
Но не поломан, хоть и плохо гнусь.

Бьюсь лбом о стены в тёмном коридоре –
Всё отыскать пытаюсь дверь в рассвет.
Мечтаю погулять я на просторе,
Красивый в небесах оставить след.

Приелось мне движение по кругу,
Но может это, всё-таки спираль.
Я в небеса протягиваю руку.
Смогу ли дотянуться? Нет, едва ль.

И всё-таки я двигаюсь и смею,
Живу на ощупь в поиске пути.
Пройду, быть может кастинг и сумею
В день завтрашний автобус свой найти.

Сделаю швабру ментальную,
Чтоб глупые мысли гонять,
Голову многострадальную
От них охранять

И по сознанию с тряпочкой
И с моющим средством пройдусь.
С яркою, умною лампочкой
Я в нём приберусь.

Все сорняки с корнем выдерну
Из грядок ментальных своих,
В мусорку вынесу, выкину,
Все выброшу их.

В бане ментальной я вымою
Мочалкой до блеска все те
Нужные мысли, что жизнь мою
Несут к красоте.

Всех разложу их по полочкам,
Чтоб в нужный момент доставать,
Ими как ниткой с иголочкой
Судьбу зашивать.

Представь!

Сидишь на воздушном потоке.
Ты паришь средь великих небес.
Ветра стали словно дороги.
Тело вовсе утратило вес.

Летишь по бескрайним просторам.
Лёгок ты словно воздух и чист.
С тайфуном могучим, сверхскорым,
Ты несешься прозрачен, лучист.

Ты в небесных ветрах растворился.
Стало небо — с тобою одно.
И душою и телом с ним слился.
Тебя сделало ветром оно.

По дороге, по той, что в душе
По следам по чужим не пройти.
Ты, один на один с ней ещё и уже.
Нет труднее, важнее и ближе пути.

Расстояния нет и мы с Богом одно,
Но у каждой души свой особый маршрут.
Мы не скоро там и не давно.
Мы едины и вечно все тут.

Да, иллюзия твой и мой путь
И движение к Богу – лишь сон.
Было с нами всегда, что хотим мы вернуть.
К Богу души идут, с ними движется он.

Сам Всевышний идёт, возвращаясь к себе.
От материи к духу и снова назад
И в своей бесконечной судьбе
Он движению вечному рад.

Он часто был влюблён, но безответно
И вот, что странно, в основном в себя.
А для здоровья очень, очень вредно
Себя к себе же ревновать любя.

Он за собой ухаживал часами,
Подарки очень щедрые дарил,
Под звёздными ночными небесами
Себе же комплименты говорил

И ссорился с собой из-за девчонок,
Хотя бывало, что из-за парней.
Он плакал, словно маленький ребёнок.
Когда себя же видел с ним иль с ней.

И в зеркало смотрелся с вожделеньем.
Стремился к отраженью своему.
Ему казалось высшим наслажденьем
Себе лишь отдаваться одному.

Но нового прекрасного Нарцисса
Всё ж привлекали он или она
И душу, словно угол биссектриса,
Страсть разделила, как страну война.

И сам с собою был Нарцисс в конфликте.
Желал, но получить не мог себя.
Лишь заподозрив даже в лёгком флирте,
Он ревновал и, ненавидя и любя.

Ну вот, от постоянных нервных стрессов,
Внутри сломался хрупкий механизм
И двое в белом ангелов иль бесов
В машину погрузили организм.
***
Они везли его в больницу быстро,
Но пульс, как небеса раскатом грома,
Жизнь отстучал на мегаваттов триста.
Инфаркт, не доезжая до дурдома.

Он идёт домой.
Дома ждёт покой.
Дома ждёт жена.
Холодна она.
Нет, она не труп –
Она сварит суп.
Дома дети ждут.
Дом – спокойный пруд.
Вроде всё в нём есть –
Ценностей не счесть,
Только нет любви,
Сколько не зови.
Её в сердце нет
Уже много лет.

Жил своим трудом.
Всем наполнен дом,
Только счастье где?
В миске на плите?
Вроде есть жена.
В сорок лет она
Хороша собой
И мила порой
И в делах помочь,
Если что не прочь,
Даже не ворчит,
Только мрачен вид.
Родила детей –
Странных двух людей.
Вроде бы свои.
Безразлично чьи.

Жизнь тиха, как пруд?
Нет, болото тут.
Просто нет любви.
Словно яд в крови,
Тина на душе.
Кажется уже:
Смерть пришла б скорей
Или сам бы к ней.

Ну а может быть,
Перестать бы ныть,
Да позвать любовь
И ожил бы вновь.

Старый дворник дядя Вася улицу метёт
Быстро, ловко и умело. Сразу видно, спец.
Спорится в руках работа, хорошо идёт,
Но никак работе этой не придёт конец.

Дядя Вася – академик дворникских работ.
Тридцать лет метёлкой машет. Опытный эксперт.
Чистоты дворов хранитель. Молодец, но вот
Важных богословских знаний не было и нет.

А семинарист Артемий на скамье сидит,
Пачку чипсов доедает с вкусом чеснока.
Наизусть псалмы все знает, складно говорит,
Но рот чипсами заполнен и молчит пока.

Дожевал Артемий, кинул пачку на газон
И понёс он слово божье в некрещёный мир.
Вспомнил: дядя Вася – дворник некрещёный он.
У него ещё есть дочка – банковский кассир.

Дочку тоже дядя Вася в церкви не крестил.
О религии не хочет слышать ничего.
Знай себе, метёлкой машет, «пашет» что есть сил
И, наверное, не знает старичок того,

Что духовность точно выше всех земных забот
И что каждая молитва – есть ступенька в рай.
Встал семинарист Артемий, подошёл и вот
Дяде Васе он вещает про загробный край.

Говорит умно, красиво про духовный путь,
О грехе и искупленье, про добро и зло,
Что духовность – это жизни человека суть…
Тут к ним пачку из-под чипсов ветром принесло.

Старый дворник дядя Вася пачку в шуфель смёл
И спокойно то, что думал юноше сказал: -
- «Ну, духовность, парень, помни, чтоб ты там не плёл –
Это если весь свой мусор за собой убрал»

Представь!

Сидишь в эпицентре пожара
И вместо стула, огненный трон.
Твоё тело не чувствует жара.
Потому что, отныне ты – он.
    
Вокруг лишь огонь бесконечный.
Ты — горячего пламени часть.
Твоё тело – костер долговечный.
Ты имеешь над пламенем власть.

Теперь ты горишь, не сгорая.
Твои мысли и чувства – огни.
Всё собою вокруг заполняя,
Ярким жаром пылают они.

Тихо, тихо я стою в центре города,
А вокруг людской поток во все стороны.
И бушует тот поток и волнуется,
Как могучая стихия природная.
Ну, а мне нет для волнения повода
И покоем дух и тело наполнены,
А сознание стихией любуется,
Улыбается душа беззаботная.

Океан страстей вокруг плещет волнами
И плюёт во всех чумазыми мыслями.
На скамейке я стою, как на острове,
За эмоций магмяными потоками
Наблюдаю: и за дном и за высями
И тону на хрупком лодочном остове.

Вот и снова я един с человечеством
И по городу в потоке трансжизненном
Проплываю, слившись с милым отечеством
Всеобъемлющим, вселенским, единственным.

Вся судьба моя – лишь часть бесконечности.
Мой гуляет дух по улицам вечности.

На пути не ждёт меня удача.
Значит, я нежданный встречусь с ней.
Это интересная задача –
Сделать её спутницей своей.

Труд и опыт точно мне помогут.
Вера обещала подвезти,
А надежду взял с собой в дорогу.
Мне без них удачу не найти.

К ней приду и позову с собою.
Есть мне, чем её уговорить.
И удача станет мне родною.
Суждено с удачей мне дружить.

Ты, был, когда творил Господь
Весь этот мир живой:
И вечный дух и бренну плоть.
Мы были здесь с тобой.
 
Господь творил. Мы были им.
Здесь каждый его часть.
Мир нами каждый миг творим.
Ответственность и власть

Они разделены на всех.
Мы все наделены
Способностью творить и тех
Нет, кто своей вины

За недостатки не несёт
Творения сего.
За каждый миг, за каждый ход,
В ответе за него.

Стихи мои – конечно же, стихи
И я наверно всё-таки поэт.
Пусть неказисты строчки и тихи,
Но для меня родней и ближе нет.

Да, я совсем ещё не знаменит,
А может быть, известным и не буду,
Но люстра надо мной, а не гранит
И есть мне, что болтать честному люду.

Мне нравится и хочется писать
Карандашом каракули в тетрадке.
Пусть даже, мало будут их читать,
В мир прорастут, как огурцы на грядке.

Он мал – мой новорожденный талант,
Но чувства значат больше чем размеры.
Пока я не маэстро (конкурсант)
Нет слуха и возможно чувства меры,

Но строчки всё же сложатся в стихи.
В них будет смысл, а может даже много
И буквы станут звонки и лихи…
Да, размечтался. Ну и что такого?

Любит он поболтать ни о чём.
Ни о чём он почти, что всё знает.
Факты в речи его ни при чём.
Не из них он все выводы варит.

Любит он обсуждать ничего.
Ничего – это лучшая тема.
Это вечная тема его,
Дар его и чужая проблема.

Он эксперт, изучает ничто
И о том пишет толстые книги.
И с экрана болтает про то,
Что в ни чём намечаются сдвиги.

У него есть особый талант,
Говорить, не смолкая часами,
Ничего ни о чём не сказав.
Для себя он философ (как Кант)
И гордится своими речами.

Он из слов ничего создаёт.
Пожирает лишь время людское,
Лишь во сне закрывая свой рот,
И чем крепче и дольше он спит,
Тем в стране нашей больше покоя.

Разум бродит по фрагментам реальности,
Бесконечности кусок ощущая лишь.
Погружается в моря информации,
Принимая её внутрь килобайтами.
Понемногу, по чуть-чуть развивается.
Вырастает и взрослеет сознание.
И бывает так, что разум заклинило.
Он считает мироздание понятым,
А позицию свою окончательной,
Точку зрения святой и незыблемой,
Путь развития и рост весь законченным,
Принимая за реальность лишь грань её,
Заточает себя в кокон религии,
Погружаясь в лабиринт сновидения.
Нет конца дороге жизнепознания.
А все догмы на пути – только станции.
И сознание растёт, развивается.
Не кончается его эволюция.
Лишь трамплинами должны быть препятствия
На пути существования вечного,
На дороге познающего разума.

Мы по новому мир назовём.
Назовём мы его своим домом.
Капитальный ремонт проведём.
Станет он нам родным и знакомым.

Мы фундамент зальём из любви
И на совесть поставим мы стены,
Скажем миру: - «Ты, вечно живи!
Пусть укрепят тебя перемены!»

Мудрость вечная будет нам крышей.
Красотой мы покрасим фасады.
Небо станет добрее и ближе.
Бог увидит, не скроет отрады.

Ну, ты, ветер, и вреднючий.
Дуй отсюда! Не мешай!
Мокроносные, ты, тучи
Надо мною не гоняй,
Ясный свет не заслоняй!

Не листай страниц журнала!
Дай спокойно почитать!
Во вселенной всей нахала
Нет, наглей тебя, видать.
Надо, ветер, меру знать.

Ты, ж журналов не читаешь.
Эй! Куда понёс? Отдай!
Ну, во что со мной играешь?
В баскетбол? В кольцо бросай!

Снова мимо. Ты, промазал.
Эй! Куда опять понёс?
Ты, летучая зараза,
Первородный пылесос!

Ну, отдай мне хоть страницу,
Хоть немного почитать –
Жёлтой прессе подивится…
Дам салфетку поиграть.

Где-то там: за пределами слов,
Между строчек духовных стихов
Обитает она.
Среди красок церковных икон,
Меж священных соборных колонн
Не видна, не слышна
Тем, кто ищет её не душой,
Отделяясь от мира межой
В состоянии сна.

Где-то там: между книжных страниц,
Среди жестов и мимики лиц,
За течением нот,
Меж логических формул шальных
И заумных теорий смешных
Всех нас истина ждёт.

Отправился в путь он на поиски Бога
Сын мудрости дух – пилигрим.
Ровесница вечности света дорога
Прямая лежала пред ним.

По ней он пошёл через мыслепространство,
Меняя как обувь тела.
Желаний и чувств хаотичное царство
Минуя, дорога жила.

В пути он встречал мириады учений.
Ему находился приют
Средь умных речей и причудливых мнений,
Но чувствовал – бога нет тут.

Бежал по дороге он дальше и выше
Вперёд и вперёд и вперёд.
То чудилось, цель не становится ближе,
То думал, окончен поход.

И вот пилигрим видит лестницу света,
По ярким ступенькам идёт.
Внизу остаётся иллюзий планета.
Стал вскоре по грудь небосвод.

Сын мудрости – дух на последней ступени
И лишь пустота впереди.
Он здесь, наверху. Преклоняет колени.
Конец. Нету больше пути.

На финише дух, но и здесь нету Бога.
Всевышнего просит: - «Приди!
Пожалуйста, папа, хотя бы немного,
С ребёнком родным посиди!

Я так долго шёл, я уже на вершине.
Я думал тут встретить тебя,
Но здесь вообще ничего нет в помине.
Я шёл к тебе, Боже любя»

Вдруг он мамин ласковый голос услышал: -
- «Ты, бродишь по дому во сне,
Ведёшь себя, словно из здания вышел,
Как будто есть что-то вовне.

Отца не зови! Он с тобой рядом вечно.
Всевышний не здесь и не там.
Он в доме вселенском своём бесконечном
И сущность любая – он сам»

Я встретил её.
Бьётся пульс учащённо
В моих, блин, трусах.
Да, это моё:
Нежно, женственно, стройно,
Всего в трёх шагах.
Ах, сердце поёт
О тех резко и больно
Разбитых мечтах.

Промазал Амур.
Лишь одно только сердце
Стрелой поразил.
Малыш – самодур.
Он мечте открыл дверцу
О сексе (дебил)
О наших фигур
Эротическом дельце,
Слиянии сил.

Да ну, его прочь —
Из души вожделенье
На мусорку чувств.
Один эту ночь,
Подавляя волненье
Гормоновых буйств,
Как йоги точь в точь,
Проведу в устремленьи…
Залечь с ней под куст?

Правдиво можно лишь молчать.
Слова любые иллюзорны.
Они всё могут означать
И все значенья будут спорны.
Легко названья поменять.
Любые имена условны.

Все «этикетки» можно «снять»
И по другому «переклеить»
И по иному всё понять,
Переосмыслить, переверить,
Пересказать, переузнать,
Иною мерой перемерять.

А истина – она в тиши,
За гранью слов, абзацев, текста.
Доступна только для души.
В речах ей не хватает места.